Ах, эти врачи и их вечный роман с законом! Словно герои старого анекдота: «Доктор, вы меня лечите или в тюрьму отправляете?» Вот и в России история с уголовным преследованием медиков Элины Сушкевич и Елены Белой напоминает сериал с нескончаемыми сезонами — вот уже второй год зрители затаив дыхание следят за развитием событий, а героини то арестованы, то снова на свободе. Как говорится, если бы медики получали по заслугам от пациентов, а не от судов — медицина была бы самой прибыльной профессией!
И тут на сцену выходит Национальная медицинская палата (НМП), которая как добрый старший брат кричит: «Стоп!
Пандемия у нас тут, а вы все к врачам с судами? Давайте мораторий на судебные разборки!» А Российское Общество Хирургов вообще решило добавить перчинки и предложило создать при Следственном комитете экспертный совет из врачей.
Мол, пусть эксперты разбираются в делах о врачебных ошибках, а не юристы-любители. Ведь вы когда-нибудь видели хирурга, который вместо скальпеля взял бы уголовный кодекс? Я тоже нет.
Но эта борьба не нова: три года назад НМП уже пыталась убедить Следственный комитет оставить лишь статью 124.1 УК — «неоказание помощи», а остальные статьи типа «причинение смерти по неосторожности» убрать подальше.
Это как если бы водителя штрафовали только за непристегнутый ремень безопасности, а не за то, что он случайно сбил пешехода. Логично? Конечно! Но пока законодатели делают вид, что слушают.
А теперь внимание — анекдот на тему: приходит пациент к врачу и говорит: «Доктор, я вас хочу судить!» Врач удивлённо спрашивает: «За что же?» Пациент отвечает: «За моральный вред!» Врач задумался и говорит: «Так это же я вас лечил?» Пациент кивает.
Доктор с улыбкой: «А я думал, вы меня благодарить будете». Вот так и получается — адвокаты вовсю подстрекают пациентов подавать исковые заявления ради компенсаций морального вреда. Национальная медицинская палата даже назвала это явление «потребительским экстремизмом».
Представляете? Теперь пациенты не просто хотят здоровья — они хотят ещё и деньги с врачей!
В период пандемии врачи работают в условиях настоящей войны — маски вместо касок, шприцы вместо автоматов. И тут появляются юридические компании с предложением превращать каждое лечение в повод для миллиона исков. Это как если бы пожарные после тушения пожара получили счёт за повреждённую мебель от хозяев дома!
Забавно? Скорее трагикомично.
Минздрав уже выпустил двенадцать рекомендаций по лечению ковида — получается, кто-то лечил по первой версии неправильно?
Тогда вопрос к следствию: нужно ли сажать всех врачей за попытки спасти жизни на ходу? Или лучше понять ситуацию и поддержать тех людей в белых халатах?
Как говорили древние римляне (ну или хотя бы мои бабушка с дедушкой): молчание — золото.
Но в этом случае молчание равносильно преступлению против здравого смысла и самих медиков. Ведь если общество будет молчать каждый раз, когда врачи подвергаются гонениям за свою работу во время пандемии, то скоро придётся лечиться самим себе… или вообще забыть про больницы.
И напоследок небольшой весёлый рассказ из жизни врача знакомых: однажды хирург после тяжёлого дежурства пришёл домой и пожаловался жене: «Сегодня меня чуть не посадили!» Жена встревоженно спросила: «Почему?» Он ответил: «Пациент решил судиться из-за того, что я его оперировал без гарантии 100% результата». Жена смеётся: «Ну ты хоть руку ему протянул?» Он задумчиво отвечает: «Протянул… но теперь боюсь подписывать договоры о гарантиях».
Ситуация с уголовным преследованием врачей в России демонстрирует глубокие проблемы в отношении к медицинским специалистам, которые всё чаще оказываются под угрозой судебных разбирательств вместо поддержки и понимания. Инициативы Национальной медицинской палаты и Российского Общества Хирургов по введению моратория на судебные дела и созданию экспертных советов представляются важным шагом к более справедливой оценке профессиональной деятельности врачей. Однако до тех пор, пока законодатели не примут реальные меры и не пересмотрят существующее законодательство, врачи будут продолжать находиться в «серой зоне» между спасением жизней и риском уголовных наказаний.